Глава 5. - Итак, мисс Грейнджер, я весь внимание, - произнес профессор Снейп с едва сдерживаемой яростью.

- Итак, мисс Грейнджер, я весь внимание, - произнес профессор Снейп с едва сдерживаемой яростью.

«Молчи, Гермиона, молчи, и он ничего не сможет тебе сделать!» - убеждала себя Гермиона.

- Куда же делось ваше красноречие? – сардонически спросил профессор, - Я в кои-то веки даю вам возможность ответить на мой вопрос, а вы молчите.

Гермиона прошла к камину и уселась в кресло, проигнорировав Снейпа.

Снейп последовал за ней. Он сел в кресло напротив и, сложив на груди руки, принялся прожигать коллегу взглядом.

- Чудесно, значит, решили отмалчиваться… Прекрасно… Только не думайте, мисс Грейнджер, - при этих словах профессор неожиданно наклонился вперед, и Гермиона машинально отпрянула, - Не думайте, что это сойдет вам с рук.

Собственная трусость рассердила Гермиону, и она, насмешливо взглянув в глаза разъяренному Снейпу, ответила:

- И что вы сделаете? Отшлепаете меня у себя на коленках?

Снейп сузил глаза.

- Не исключено.

Гермиона улыбнулась одними кончиками губ.

- Тогда вам придется отшлепать и профессора МакГонагалл.

- С чего вдруг? – правая бровь Снейпа вопросительно поднялась.

- Потому что этот план мы придумали вместе. Это будет справедливо.

- Во-первых, абсолютно глупо ожидать от меня справедливых поступков, вам не кажется, мисс Грейнджер? Особенно проучившись у меня семь лет. Во-вторых, - более вкрадчиво произнес профессор, - что за план?

- План, - был ответ.

- План чего? – прорычал Снейп, - Чего вы планировали добиться?

Гермиона молчала.

- Вы же легилеменс, - наконец ответила она, - вот и узнайте.

Хитрые искорки в её глазах заставили Снейпа отказаться от идеи залезть к ней в голову.

- Мне абсолютно не интересно, что за глупые, с позволения сказать, мысли роятся в вашей черепной коробке, - ответил он, снова откинувшись в глубоком кресле.

Гермиона лишь пожала плечами.

- Объясните мне, что с вами происходит? – спросила она, после нескольких минут молчания.

Профессор вопросительно поднял бровь.

- Почему вы стали таким? Ведь мы ладили. Хорошо, если я для вас непривлекательна, почему вы не можете просто… Я же ничего не прошу от вас.

Профессор рассматривал свои колени.

- Я не понимаю о чем вы, - ответил он.

- Да бросьте вы! – воскликнула Гермиона.

Она вскочила на ноги, склонилась над профессором и уперлась руками в мягкие ручки старого кожаного кресла.

- Мне кажется, даже в школе вы так меня не ненавидели, как теперь...

- Не нависайте надо мной как туча.

Это стало последней каплей. Гермиона сама не поняла, как она осмелилась сделать это, но факт остается фактом – она замахнулась, и дала Снейпу пощечину, в которую вложила всю свою боль, и всю обиду на этого невозможного человека. И как только её рука коснулась его кожи, Гермиона почувствовала, как в ней что-то оборвалось. Ей вдруг стало невероятно жарко, щеки и уши запылали. Боясь пошевелиться, Гермиона испуганно смотрела в черные глаза профессора Снейпа. Звон пощечины стоял в её ушах, и теперь казалось, что в комнате стало нестерпимо тихо.



Профессор тоже несколько секунд сидел неподвижно, потом медленно поднял руку и сжал запястье Гермионы.

- Никогда больше, - тихо проговорил он, и Гермиона почувствовала струйки пота, стекающие по её спине, - Никогда не смейте поднимать на меня руку, вам ясно?

Гермиона кивнула. Снейп отпустил её руку, и она села обратно в свое кресло. Гермиона не была уверена, кто больше удивился произошедшему: она, или профессор.

На несколько минут в комнате снова воцарилась тишина. Наконец, Гермиона очнулась и осознала, что ей жарко. Она принялась неторопливо расстегивать преподавательскую мантию. Под мантией у неё оказались простая белая рубашка и черная прямая юбка до колена.

Лишив себя мантии, но не удовлетворившись результатом, Гермиона расстегнула пару верхних пуговиц на рубашке. В этот момент она заметила, что профессор Снейп не моргая наблюдает за движениями её рук. Тогда она, дразня, легко провела пальцами от ключицы к тому месту, где начинался вырез рубашки. Профессор отвел глаза и уставился на камин.

Гермиона положила ногу на ногу, «случайно» задев при этом ногу профессора. Взгляд Снейпа метнулся сперва к её ногам, потом к её лицу.

- Вы не могли бы не быть столь неуклюжей? – раздраженно спросил он.

- Вы не могли бы не быть таким грубым, невыносимым типом? – в тон ему спросила Гермиона.

- Нет.

- Мой ответ такой же.

И снова комната превратилась в царство тишины.

- Знаете, вы мне снились, - вдруг произнесла Гермиона.

- В самом деле? – без какого либо интереса в голосе спросил профессор Снейп.

- Да. Вам не интересно, что это был за сон?

- Нет, - отрезал Снейп.

- Мне приснилось, что Рон с Гарри не спасли нас… сразу, - проигнорировала ответ профессора Гермиона, - И у нас было ещё много времени на острове. Много дней, и… много ночей.



- Поздравляю мисс Грейнджер. Я ещё не встречал человека со столь извращенным вкусом, как у вас.

- О чем вы? – не поняла Гермиона.

- Угадайте.

Гермиона не хотела угадывать. В один момент ей вдруг все наскучило. В один момент она поняла, что бьётся головой об стену, что она просто нафантазировала себе, что нравится профессору, а Гарри только подлил масла в огонь. Вообще, с чего она решила, что Гарри разбирается в таких вещах? Она сама же давала ему советы, как вести себя с Чоу. Так с чего вдруг она подумала, что он может оказаться прав? Ещё бы у Рона совета спросила!

Фыркнув, Гермиона забралась в кресло с ногами, свернулась калачиком и уставилась на холодный камин.

- Я не вижу во всем этом смысла, - вдруг произнес профессор.

Гермиона замерла. Она не знала что делать: проявить интерес, или затаиться и ждать, пока профессор продолжит. В последнее время он никогда не заговаривал с ней первым, если в этом не было нужды, поэтому ей просто не могло не быть интересно, о чем говорит Снейп. Но, с другой стороны, она боялась спугнуть его. Да и вдруг проснувшаяся гордость мешала ей вскочить и дикими выпученными глазами начать таращиться на профессора, вопрошая «Что, что вы имеете виду???». А потом начать трясти его за плечи…

Представив себе эту картину, Гермиона едва заметно улыбнулась.

Пауза затянулась… Уже готовая все-таки спросить, в чем именно профессор не видит смысла, она была опережена Снейпом.

Мягким низким голосом, который заставлял её сердце бешено колотиться, он произнес:

- Я даже больше не спрашиваю себя, что вы во мне нашли, или, если быть точнее, как вы решились на столь отважный шаг, как близость со мной, - Гермиона дернулась, желая возразить, но была остановлена повелительным жестом его руки, - Я сказал, я не спрашиваю. Но для меня все ещё остаются непонятными две вещи. Первая: ваше отношение ко мне из прошлого. Совершенно бессмысленно для вас пытаться понравиться мне. В любом возрасте. И я едва ли поверю, если вы скажите, что вам интересно проводить время с семилетним ребенком, или, тем более, с наглым подростком.

- И напрасно, - ответила Гермиона, - Да, в подростковом возрасте вы были… сложным человеком. Но это нормально. Переходный возраст, сложный характер. Хотя, я слукавлю, если скажу, что с вами стало проще. Северуса-подростка я, хотя бы понимаю. Его поступки и слова если не ожидаемы, то вполне объяснимы. А вы же ведете себя просто непостижимо. Что касается вас - ребенка, то могу сказать, что я очарована. Вы были просто бесподобны, и я уже жалею, что нам придется расстаться. И я… я бы хотела, чтобы мой сын был похож на вас.

Последняя фраза прозвучала весьма двусмысленно, но Гермиона не спешила это исправить.

Профессор Снейп же изменился в лице. Он взглянул на Гермиону: бешенный блеск черных глаз не могли скрыть даже густые длинные ресницы.

- Что… что это значит? Какой сын? – спросил он хриплым голосом.

- Мой сын, - ответила Гермиона, забавляясь реакцией профессора.

- Вы что… вы что…кхм, - профессор прочистил горло и выпрямился, пытаясь скрыть эмоции, - Я хочу сказать, не имеете ли вы в виду, что вы беременны?

Только тут до Гермионы дошло, что так изумило (напугало?) Снейпа – он решил, что она забеременела и теперь собирается родить сына. Гермионе показалось странным, что такой умный человек мог сделать такие неправильные выводы… но если он задумывался об этой возможности раньше (она, например, задумывалась), то он мог просто принять желаемое за действительное. Или, может быть, здесь больше подойдет поговорка «У страха глаза велики»?

- Я вообще не хочу с вами разговаривать, - ответила Гермиона и снова вернулась в положение эмбриона.

В комнате повисла тишина. Гермиона прикрыла глаза, но внезапно кто-то схватил её за плечи и хорошенько встряхнул.

- А ну говорите! – приказал Снейп, стоя рядом с креслом Гермионы на коленях.

- Что вы хотите, чтобы я сказала? – устало ответила Гермиона.

О нет, на самом деле, внутри нее был, по меньшей мере, ураган, «Как поступить? Сказать правду? Соврать?» - крутились мысли в её голове.

Решение пришло вполне типичное – молчать. Он не сможет потом обвинить её во лжи, но будет мучиться и думать, решила Гермиона, думать о ней.

- Вы не смеете скрывать от меня что-либо, - было последнее, что Гермиона услышала, прежде чем почувствовала, что не может контролировать свой разум.

Картинки из прошлого вдруг стали мелькать перед её глазами, сначала быстро, словно кто-то искал в её голове нужные кадры, потом медленнее. Вот они с Северусом на острове: она угощает его яблоком, он снимает свою рубашку, фрагменты воспоминаний об «их ночи», которые мелькают так быстро, что кажется, Снейп просто боится смотреть их. И вот Северус видит то, что он хотел увидеть: Гермиона в кабинете врача, доктор что-то говорит ей, она кивает и… плачет. Следующий кадр – она стоит обнаженная перед зеркалом и медленно проводит рукой по животу, в глазах все ещё невысохшие слезы.

Так же неожиданно, как все началось, все закончилось. Мысли снова стали принадлежать только Гермионе, а профессор Снейп устало откинулся в своем кресле. Прокрутив в голове все, что увидел профессор, Гермиона поняла, к какому выводу он пришел. Дурак. Да, она плакала. Плакала, потому что где-то в глубине души надеялась, что если Снейп узнает о беременности, то у них ещё будет шанс. Возможно, сперва мысль о ребенке от профессора Снейпа её немного напугала – все-таки это было бы ниже её достоинства, пытаться вернуть (хотя это слово не совсем подходит, подумала Гермиона, ведь он никогда ей и не принадлежал) мужчину при помощи ребенка, а воспитывать малыша одной ей казалось задачей крайне сложной, хотя и приятной. Но, с другой стороны, у неё появился бы маленький Северус, который любил бы её, и которого любила бы она. Природа брала своё, материнские инстинкты просыпались в ней, а полторы недели задержки дали повод надеяться… «Перестройка организма в связи с резкой переменой климата, - таков был вердикт врача, - Не переживайте, скоро все нормализуется». Как будто она хотела, чтобы все нормализовалось!

«Ну что ж, Северус решил действовать своими методами, и полагаться на силу своего разума, - думала Гермиона, разглядывая побледневшего профессора, - Очевидно, он пришел к своим выводам, и пусть только потом попробует обвинить меня в том, что я его обманула!»

Профессор Снейп тем временем пытался переварить поступившую информацию. То, что он увидел в её воспоминаниях, несомненно, взбудоражило его (это что касается воспоминаний с острова, не говоря уже об изображении обнаженной Гермионы перед зеркалом), но эти эмоции были ничто по сравнению с тем, что открылась – Гермиона была беременна. Гермиона ждала от него ребенка. От НЕГО! Что чувствовал профессор? Злость. Злость на Гермиону за то, что она пыталась от него скрыть (на что она рассчитывала? Скоро живот стал бы заметен. Да и все равно бы он узнал. Ведь узнал бы?). Ещё испуг. Он не мог теперь сделать вид, что ничего не произошло, но был ли он готов стать отцом? Будет ли он КОГДА-НИБУДЬ готов стать отцом? Что-то подсказывало Снейпу, что ответы на оба вопроса «нет». И ещё он боялся, что Гермиона не захочет, чтобы ребенок встречался с ним. Ведь она плакала, плакала, когда узнала о беременности, она не хотела от него ребенка и… «Так, стоп!» - сказал себе профессор.

- Вы же могли сделать аборт! – вдруг произнес он, и Гермиона вздрогнула.

Ей показалось, что его изумила, приятно изумила, новость о её беременности? Как глупа она была. Конечно, он был в ужасе. Он слишком порядочный человек, точнее говоря, человек чести, чтобы бросить женщину с ребенком, но радоваться? Испытывать какие-то светлые чувства? Нееет, это не для него… Так думала Гермиона, решая, что ответить на его внезапное озарение.

- Я никогда не стану делать аборт. Я никогда не смогу лишить своего ребенка жизни.

Что ж, это было правдой – ни одного слова, которое можно было бы охарактеризовать, как ложь, но и с теорией Снейпа все сходилось.

- Даже если отец ребенка – отвратительный человек?

- «Никогда» значит «никогда», - ответила Гермиона.

Профессор Снейп снова затих, а Гермиона почувствовала, что нестерпимо хочет спать – день был слишком тяжелым, а о вечере и говорить не приходится. Таких эмоциональных переживаний у неё не было давно. Снейп заставлял её то взлетать к небесам, то падать в пропасть, и чем выше она взлетала, тем больнее, что логично, было падать.

- Если вы не против, Северус, я хотела бы немного вздремнуть.

- Да, конечно, - поспешно ответил Снейп, - Постойте.

Он встал и подал руку Гермионе. Та в легком шоке уставилась на протянутую ладонь. Аккуратно вложив свою ручку в руку профессора, Гермиона поднялась на ноги. Профессор проводил её до небольшого дивана, уложил, стянул с себя мантию и укрыл девушку.

Гермиона не верила в то, что происходило. Всего лишь новость о том, что она, как он думал, ждет ребенка, превратила его из мрачного саркастичного мерзавца в настоящего рыцаря, джентльмена и принца на белом коне в одном флаконе. В полусонном состоянии, Гермиона размышляла о том, как же все-таки на самом деле чувствует себя профессор? Что он думает по поводу ребенка? Может, на самом деле, ему не все равно? Может, он даже немного порадуется факту её беременности?

В ещё более сонном состоянии Гермиона подумала, что, вообще-то, беременности-то нет, и как она собирается расхлебывать кашу, которую заварила, она не представляла.

И уже практически отдавшись в руки Морфею, она вспомнила, что Снейп так и не сказал, что было второй вещью, кроме её, Гермиониного, отношения к младшим Снейпам, которую он не мог понять.

Но это уже не имело значения, Гермиона погрузилась в сон.

Проснулась Гермиона неожиданно, словно кто-то крикнул прямо ей в ухо. Открыв глаза, она обнаружила, что Cеверус пристально разглядывает её, сидя все в том же кресле возле камина.

- Сколько времени прошло? – спросила Гермиона.

- Около трех часов. И вы можете продолжать спать, - ответил профессор, отводя глаза в сторону.

- Мне больше не хочется…

Гермиона села и сладко потянулась.

- Мисс Грейнджер, я подумал… - начал профессор и замолчал.

- Это не может не радовать, - вставила Гермиона, не сумев сдержать себя, - Простите, - промямлила она, когда Снейп одарил её своим лучшим преподавательским взглядом.

- Я подумал, что… я… сразу, во-первых, хочу сказать, что вы имеете право решить, чего действительно хотите, но я обязан предложить…

У Гермионы, кажется, на секунду остановилось сердце. Нет, она не должна позволить ему сказать то, что он собирается! Если он только скажет… если она его не остановит, он никогда её не простит.

- Северус! – воскликнула Гермиона и вскочила с дивана.

- Помолчите, и дайте мне сказать! Мисс Грейнджер…

Гермиона быстро подошла к профессору.

- Нет, это вы меня послушайте, - пыталась она остановить Снейпа, но не тут-то было.

- Согласны ли вы…?

Гермиона в отчаянии взглянула на профессора. Повинуясь секундному порыву, она сделала единственную вещь, которая могла заставить Северуса замолчать – она его поцеловала.

Сперва профессор замер, но, неожиданно для Гермионы, он ответил. Ответил так, как мог только он. Он целовал её с такой жаждой, что Гермиона могла только тихонько стонать от удовольствия. Торопливо Северус снимал с Гермионы её немногочисленные одежды, Гермиона пыталась справиться с пуговицами на сюртуке.

Теперь они могли только чувствовать друг друга. Упиваться близостью, и принимать это чувство бесконечного счастья как награду за все те страдания, что им пришлось пережить.

Ни один из них ни думал о том, что будет завтра, для них существовало только настоящее, только тело любимого человека под ладонями, и головокружительное наслаждение.


7700490482016251.html
7700539386164747.html
    PR.RU™