Глава 4. — Что готовишь?

Июня.

— Что готовишь? — голос Дрю, ближе, чем ожидала Нора, заставил ее слегка вздрогнуть.

— Прости, — сказал он, его руки опустились на ее бедра. — Я не хотел напугать тебя.

Она сглотнула, определенно он мог услышать это.

— Ты не напугал. В смысле… я просто не обратила внимание. — Рука Норы остановилась на нарезной доске, лаймы моментально забыты. Жар от его ладоней проникал через тонкий хлопок ее юбки, а ее глаза закрылись, когда его пальцы проскользнули под рубашку, рисуя маленькие круги на нижней части ее спины.

— Мне просто нужно кое-что взять. — его руки оставались на ее бедрах чуть дольше, подвинув ее слегка, чтоб дотянуться до двух бокалов с верхнего шкафчика. Он улыбнулся милой полу-улыбкой, его глаза на короткий момент встретились с ее, пока он закрывал дверцу шкафа.

Все еще стоя ближе, чем нужно, он глянул за ее плечо

— Сегодня салат?

— Салат из цыпленка по-тайски с арахисом и лаймом, — ответила она, повернув голову, чтоб увидеть его.

Он был так близко, и пах так чертовски хорошо, как мыло, и солнце, и что-то странно похожее на Дрю и резкое… как краска или слабый запашок бензина. Достаточно, чтоб напомнить ей о его руках, и как часто он ими работает.

Ее нос касался его подбородка, грубая поверхность его небритого лица была резкой по сравнению с ее кожей. Она слегка подалась к нему, ее губы в милиметрах от его шеи. Он сглотнул, и она была не в силах отвернуться, загипнотизированная тем, как двигался его кадык и сжимались мускулы на его шее. Она задержала дыхание, когда он прижался к ней, теперь ее тело было в ловушке между ним и столом. Она почувствовала, как его губы двинулись к ее волосам, этот обычный простой жест был более интимным, чем любой страстный поцелуй, который у нее когда-либо был.

— Ты это хочешь? — спросил он, его голос низкий, а звук пронесся сквозь его грудь. Она подняла к нему подбородок, это движение подвело ее рот к его подбородку. Она потерлась губами из стороны в сторону, наслаждаясь шероховатой поверхностью на своей коже, и оставила там легкий поцелуй.

Настойчивый сигнал кухонного таймера наполнил воздух, отрывая ее с этого момента. Он глубоко вздохнул и оттолкнулся от стола, ее тело тотчас почувствовало потерю.

— Зачем ты сюда вернулся? — спросила она, хватая воздух и наблюдая, как он вытащил тарелки для каждого из них. — Как долго ты здесь будешь?

— Я вернулся сюда, чтоб отдохнуть, повидаться с семьей, встретиться со своим дантистом, сдать все необходимые анализы крови…

— Анализы крови? — застыла она, а за тем неловко кивнула, когда поняла. — Оу, — пробормотала она, нарезая лайм.

Он встал перед ней и остановил ее руку.

— Что значит ‘оу’?

Его лицо говорило ей, что она не так поняла, но она не будет давить, пока не объяснит его голос.

— Это просто разумно делать после посещения развивающихся стран, — тихо настаивал он.

— Нет, я поняла, — кивнула она.

Она могла ощущать, как он смотрел на нее, пока она шинковала листья салата.

— Что с нами происходит, Нора? — его голос спокойный и ненавязчивый. Слишком спокойный и слишком ненавязчивый. У нее внутри было торнадо, полное всего того, чего она не могла собрать воедино. Она чувствовала, будто, все, что она знала, становилось искорененным и выброшенным.



— Я не знаю, — прошептала она, желая, что бы это ни было, так и оставалось между ними, и не исчезнуть в очередном слое напряжения. — Ничего?

Он наклонился вперед и ждал, пока она на него посмотрит. Она знала, ее глаза все выдают – каждую частичку сильного желания – но также и страх, который она чувствовала. Быть так близко к нему, это как стоять на краю глубокого ущелья и знать, что она не сможет удержаться от прыжка вперед.

Но он вытянул ее с краю.

— Хорошо, — пробормотал он, печально улыбаясь и заправляя локон волос за ее ухо. — Хорошо, милашка. Я тебя услышал.

Она могла чувствовать, что он наблюдает, как она готовит и несколько раз замечала, что он начинал говорить, но затем останавливался. Сомнение для него было редкостью, и это заставляло ее нервничать, что у него было что сказать, но он волновался, чтоб привлечь к этому внимание.

— Ну, так ты уже сделал все эти дела? — спросила она, заплетаясь, зная, что ее вопрос, к сожалению, покажет ей сыпучесть песочных часов, ее время с Дрю подходит к концу.

— Какие дела? — спросил он в замешательстве.

— Дантист, семья, кровь, — сказала она спокойно, скидывая салатные листья в миску.

— О да. Дантист и кровь сделаны. Семья в этот раз в Австралии. Больше в этой поездке я хотел приехать сюда и поработать над домом. Я пренебрегал им слишком долго, как ты, конечно же, заметила.

Она положила нож и повернулась к нему.

— О чем ты говоришь?

Дрю на секунды уставился на нее перед тем, как понимание смягчило его взгляд. Он рассеянно потянул за пирсинг в брови.

— Я полагал, ты знала, что я приобрел дом…

— Как бы я узнала об этом?

Он пожал плечами, а его рука опустилась и шлепнула слегка по его бедру.

— В смысле, ты видела, что я работал над ним. Я его покрасил, починил окна, сделал некоторую работу внутри… Я полагал, ты поймешь, что он мой.

Нора немедленно осознала, что все знаки были очевидны и что все, что он сделал с тех пор, как вернулся, показывало, что он был больше чем, просто проезжающий арендатор. Она была смущена, что не сложила все это вместе и раздражена, что ей приходится спрашивать все у него, что никогда не было предложено ничего субъективного.

— Почему ты не хочешь, чтоб я узнала тебя? — спросила она, смотря на его ноги, на кухонном кафеле.

— Как, черт возьми, я должен это понимать?

— Мне приходится спрашивать тебя обо всем. Ты ничего добровольно не предлагаешь. Я чувствую, будто тебе не приходит на ум помочь мне узнать тебя.

Он смотрел на нее, а затем отвернулся к окну позади нее.

— Так и есть, — ответил он просто. — Я не знаю, как… делать это. — он махнул на пространство между ними. — Но ты мне говоришь, между нами ничего не происходит, и я так полагаю, это просто я все не так понял. Но Нора, я чувствую что-то и я не знаю, что с этим делать. Я не совершенен.

Она поняла, что думала об этом, в каком-то смысле. Она верила, что, так как он являлся частым путешественником и хорошо образованным и всегда казался таким уверенным в своей шкуре, он знает, как делать это. Она доверила ему направлять ее, пока он не уйдет, предполагая, что он не раз сталкивался с этим, начинал сближаться с кем-то, и затем был вынужден уйти. Она верила – несмотря на то, что он ей говорил – что где бы он не находился, там была женщина, и ужины, и страсть, и затем, в конце концов… уход.

— Ты не делал это раньше? — прошептала она.

— Нет, — утверждал он. — Почти все это для меня впервые.

Она пробежала руками по волосам и подняла их к верху в свободный хвостик на голове.

— Оу.

Июня.

— Я еду в Китай. — его голос был едва слышим. Ее сердце застыло в ее груди, но каким-то образом ее руки продолжали двигаться, машинально делая формочки фалафели (обжаренные в масле шарики из протертых со специями плодов пута).

— Когда? — она старалась держать голос легким и заинтересованным. Вместо этого, он был взволнованным и трясущимся.

— Скоро, — это не было даже шепотом. Она была удивлена, что звук дошел до ее ушей.

— Почему? — она подняла глаза и взглянула в кухонное окно. Она не могла видеть его в отражении; он шагнул в сторону так, что она не видела его лица. Он молчал.

— Дрю?

Она не слышала его, но внезапно он оказался за ее спиной прежде, чем она могла повернуться. Он встал ближе и убрал ее волосы в сторону, позволив губам остановиться у изгиба ее уха. Его бедра расположились у нижней части ее спины, его пальцы дрожали на ее коже.

— Хочешь, чтоб я сказал ‘потому что я напуган’ или ‘я не тот парень’? Из-за этого ты думаешь, я уезжаю?

— Возможно, — призналась она, смотря на них в окне. Он навис над ней, его выражение лица было таким уязвимым, что от этого у нее заныло глубоко в груди. Она выдала самые эгоистичные слова наружу: — Ты можешь быть доктором, где угодно.

Дрю положил свои руки на ее спину, расправляя пальцы поперек ее ребер так широко, как мог, проверяя, насколько много ее он мог полностью накрыть.

Нора чувствовала себя крошечной в его руках. Она была уверена, он бы сломал всю ее.

— Я еду потому, что это то, чем я занимаюсь. Я путешествую. Я практикую медицину. — его голос не был ни защищающимся, ни извиняющимся. Он не уезжал от нее. Он уезжал, чтоб помочь другим. Она ненавидела крепкую спираль чувства обиды, что тянула в ее животе. — Нора, поговори со мной.

— Мне страшно. — призналась она. Ей было страшно быть врозь. Ей было страшно, что он не вернется назад. Ей было страшно, что он вернется, но другим.

— Я знаю.

— Тебе нет? — спросила она.

Она могла ощутить, как он пожал одним плечом за ее спиной. Без объяснимых слов, жест казался слишком небрежным. Это совсем не было той реакцией, что была у нее, и это заставило ее чувствовать себя еще более разбитой.

— Пожалуйста, не начинай это. — она слышала мольбу в своем голосе и почти обрадовалась этому. У нее не было больше сил, если он будет трогать ее снова.

Дрю прижался губами к ее шее, и она почувствовала прохладный воздух между ними, когда он отошел, как только она начала на него облокачиваться.

— Хорошо. — его рука была последней частью его тела, которая оставила ее, когда она потеряла контакт с ее бедром.

Она закончила приготовление ужина, и впервые они сидели в тишине, глядя на свои тарелки и раскидывая по ней еду.

— Я займусь посудой, — сказал он, хотя не двинулся, чтобы встать. Она слышала вопрос в его голосе… он хотел, чтобы она осталась.

— Хорошо. — она разбила свое собственное сердце: — Спокойной ночи.

Его голос прозвучал разочарованным, но не удивленным.

— Спокойной ночи.


7700999453765113.html
7701048785512395.html
    PR.RU™